Для нас тогда самым захватывающим был поиск маршрутов I или II категории сложности. Отец, наш личный гид, водил нас по кулуарам между башнями Одле. Что бы попасть на другую сторону нам приходилось переваливать через гребень. Таким образом, мы постоянно упражнялись в хождении по сыпухам, фирновым полям и просто по пересечённой местности. Нам постоянно указывались возможные опасности рельефа и возможности эти опасности избежать.
4. Трикони на детских ботинках
Доломиты были для меня не только Родиной, они значили для меня намного больше: мои скальные дворцы, высоко над альпийскими лугами, заповедник моего воображения, моих мечтаний. Туда я мог сбежать от всех мерзостей повседневной жизни, там я мог уничтожить любой стресс, там мир отвечал моим представлениям о идиллии. Если я в моей юности и был идеалистом, то только во всём, что касалось гор.
Между 1950 и 1960 годами я совершал восхождения и походы исключительно в долине Вилльнёсс. В это время я ходил, в основном, с отцом по маршрутам, которые он в свою очередь ходил в юности. Мы снова и снова карабкались на башни Фермеды. Вместе с братьями мы разведали массу маршрутов в Пайтлере и Одле. В то время мы обычно совершали по одному — два восхождения в неделю.
5. Мой дом — горы
Будучи ещё совершенно наивным романтичным юношей я объехал вместе с друзьями, братом Гюнтером или моими родителями все окрестные долины. Я облазил практически всю Селлу, побывал у дедушки живущем под Чиветтой, походил в окрестностях Монте Пельмо. Если я говорю о своей наивности, то подразумеваю при этом отсутствие каких-либо амбициозных целей, в то время я не тренировался специально для гор, я был похож на мальчика собиравшего обычную подростковую коллекцию, только вместо марок или насекомых это были вершины Доломит.