Расцвела сирень в моем садочке,
Ты пришла в сиреневом платочке…
Честное слово, глядя на эту симпатичную курносую певичку, с торчащими из-под шапочки косичками, никогда не подумаешь, что в ее облике замаскировался сам дьявол! Клянусь вам честью вундервунда! Вспомните хотя бы вчерашний день!
На укладку рюков я немного запоздал. Из-за трамвая, конечно. И тем не менее меня встретили диким воплем;
— А, явился тунеядец!
Не успел я возмутиться, как на меня налетела Люсия.
— Гони остатки!
— Какие остатки?
Я изумился совершенно искренне, ибо совесть моя перед начхозом была абсолютно чиста.
— Гони остатки! — наседала на меня Люсия. — я подсчитала, что у тебя от концентратов должны быть остатки.
— Но я не покупал никаких концентратов!
— А кто покупал? Кто покупал концентраты? — повысила голос начхоз.
Выяснилось, что концентраты покупал Саша. Бедный Саша! Под бурным натиском он начал выворачивать карманы, а начхоз бесцеремонно забирала у него всю мелочь.
— Живей выворачивай! — командовала Люсия. — У меня касса не сходится.
Касса — святая святых. Саша только вздохнул и вывернул последний карман. А Люсия тем временем перенесла огонь на Колю Норкина.
— Почему сгущенку не вложил? Думаешь, я за тебя потащу сгущенку? А овсянку куда девал?
— Отцепись, овсянка в рюке. А сгущенка под столом.
— Почему под столом?
Норкин протяжно вздохнул и сел на пол.