Так что, снова временно отложив будущие карьерные ходы — без каких-либо, впрочем, угрызений совести, — я прибыл в Кейптаун за неделю до бракосочетания, дабы иметь возможность вдоволь пообщаться с остальными старыми друзьями. Многие из нас познакомились на Соломоновых островах несколькими годами ранее, где Тим оказал мне неоценимую помощь в дни моего рестораторства. Чарли и его жена-меланезийка, прекрасная Грейси, прилетели из Хониары, и именно с ними-то я и расслаблялся на набережной в день церемонии. Мы в который уже раз вспоминали свои многочисленные приключения в теплых морях, а Грейси, прежде никогда не покидавшая Меланезию, все смотрела по сторонам широко открытыми глазами. До чего же богатый тут был выбор развлечений. Время от времени она срывалась к какой-нибудь красочной палатке, чтобы купить здесь игрушку, а там очередную безделушку для одного из представителей своего многочисленного потомства.
Поскольку свадьба была назначена на четыре часа, то, по здравому размышлению, идея встретиться в одиннадцать утра, возможно, была и не самой лучшей. Чарли, облаченный в серую визитку с непременным цилиндром (ему предстояло сегодня быть шафером), смотрелся так же неуместно, как и Санта-Клаус на роликах. Да еще представьте, как он вдобавок изнывал от жары. Его облачение расползлось на талии и шее, а котелок съехал под совершенно залихватским углом: так его обычно носят самые плутоватые персонажи Диккенса. Перед того, что изначально было жилетом с весьма экзотическим рисунком, теперь испещряли хлопья сигаретного пепла, крошки рыбы и капельки соуса тартар. Похлопывая взятыми у Грейси перчатками по своему лучезарному лбу, Чарли пришел к одностороннему заключению, что напитков нам надо бы побольше.