Богатые пригороды на побережье ошеломляют своей роскошью, и езда по дороге вдоль моря навеяла на меня воспоминания об Адриатике или Французской Ривьере, а поскольку я вдобавок взял напрокат темно-синий «фиат» — очень похожий на тот, что был у меня в молодости, да я вообще люблю эту марку, — поездка приобрела ностальгический оттенок. Вылазки в глубь материка, в энологических и гастрономических целях, на виноградники Стелленбоха и Паарля и в долины Франсшока напомнили мне поездки в Бон и Божоле, в Эльзас и на берега Луары, в столь знакомые винные погреба и рестораны «Шамони», «Ля Коронне», «Монт Рошель», «От Кабриер». На обед в розариях мы брали паштет из гусиной печени, фаршированную куропатку в шампанском, лимонный десерт и разнообразнейшие сыры. В одном из домов, скорее по недоразумению, я даже вовлек хозяина, школьного учителя, в весьма продолжительный разговор на французском. Мы рассуждали о достоинствах «пинотажа» и «каберне фран». Я до сих пор, признаться, так и не уяснил до конца все тонкости различий между ними.

Но целью моего визита в Южную Африку было не просто получить гедонистическое наслаждение. Меня пригласил Тим, мой старый друг из Австралии. Парень вдруг решил жениться и остепениться, что вообще-то весьма меня удивило, ибо это был довольно ветреный тип, этакий перекати-поле и, можно даже сказать — но без осуждения, я его очень люблю, — настоящий клоун. С достойным восхищения упорством, не расставаясь со своей акустической гитарой, он прокочевал практически по всем континентам. Тим работал торговцем в Уганде и рикшей в Лондоне, продавал мороженое в Италии и был коробейником в предгорьях Гималаев — и все это лишь шутки ради, нигде особо не задерживаясь. Мы с ним сходились во мнении, что не просто покроем себя несмываемым позором, но практически совершим преступление, если не побываем везде, где только можно, за пределами нашей родины, пока не станет слишком поздно.