
— И при чем тут я?
— А ты можешь дать свою оценку. Насколько это интересно, будут ли покупаться ее шмотки. Просто твое мнение. Ты же дизайнер. У тебя вкус. Ты разбираешься во всей этой ерунде.
— Папа, я очень устала, хочу в Москву…
— Алиса! Я тебе хоть раз говорил, что устал тебе давать деньги, когда ты просила добавить на машину, когда тебе не хватало на отдых, на шопинг.
Папа не стеснялся попрекнуть дочь деньгами, хотя по европейским меркам был довольно богат, а по российским более чем обеспечен. Против Анастасии Филипповны — новой папиной пассии — Алиса ничего не имела, но становиться девочкой на побегушках тоже не хотелось. Впрочем, спорить с папой — то же самое, что проповедовать Соломону воздержание от погонь за котами. Поэтому вместо Москвы Алиса полетела в Кельн.
Каролине Нипперт предложила ей встретиться на открытии грандиозной фотовыставки, потому что там будет масса всего интересного, куча знакомств. Алиса не стала дослушивать все резоны, по которым она должна ознакомиться с дизайном Kava-Kava и с самой Нипперт именно там, на выставке Photokina, она просто сказала:
— Да, если меня туда пустят с маленьким брюссельским грифоном.
Вообще-то Алиса считала словосочетание «немецкая мода» противоестественным. Немцы умеют: воевать, ходить строем под марши, много и продуктивно работать, играть в футбол, писать философские трактаты, выпускать лучшие в мире автомобили. Но выдумывать что-то изысканное — это не про них. Даже Lagerfeld предпочитает Милан своей родине.
Общение с Нипперт и просмотр ее творений мировоззрение Алисы не изменили. Но возник вопрос, как обо всем увиденном доложить Анастасии Филипповне. Сделать ей пакость (что простительно для любой порядочной женщины) и уверить в оглушительных коммерческих перспективах сотрудничества с брендом Kava-Kava? Или поделиться своим скепсисом? В итоге Алиса прикинула, что если она расскажет правду, то Анастасия Филипповна, согласно естественному для любой порядочной стервы желанию сделать нечто наперекор, пойдет на контакт с Kava-Kava, а значит, потерпит убытки.
