Наконец-то он нас подождал, я, запыхавшись, предложил махнуть не глядя коня железного на коня настоящего, на что джигит переспросил,: правда ли, что я хочу проехаться на его лошади. У меня захватило дух. Я еще никогда не сидел на лошади. Я сказал, что правда. Мы поменялись. Мне был дан прутик. Лошадь пошла шагом, сзади подкатывал грузовик и я, начитанный романов Дюма, потянул поводья. Лошадь стала как вкопанная. Грузовик промчался мимо и я отпустил поводья. Лошадь неспешно тронулась. Я стал припоминать, что делать для ускорения лошади. Но не припомнил, поэтому интеллигентно стал похлопывать ее прутиком, пока не затрясло. После чего я решил, что как ни хорошо ехать на лошади, но вечно - невозможно, а на время - не стоит труда. И слез с лошади. Кстати, Анку лошадь везти уже отказалась.

Далее мы еще долго шли вместе. Джигит постоянно пускал в галоп и я ехал рядом, свернув набок голову, и не мог оторвать глаз от зрелища.

Ты понимаешь, горы, долина, река, а на фоне всего этого несется джигит, это здорово. Это лучше, чем пачка Казбека.

Так или иначе, джигит отстал. Т.е. я думал, что он отстал, пока он не помахал нам рукой из поселка перед Казбеги, когда мы проносились мимо.

А мы действительно проносились, т.к. только что произошла такая история - по дороги шли коровы, два огромных кавказца (овчарки) их пасли, завидев нас, мальчик-пастух схватил их за ошейники и удерживал, пока мы не приближались. А потом они вырвались...

Ну, вскоре наступили сумерки, больше ничего не происходило, если не считать того, что встречный грузовик вильнул в сторону Антона (не знаю, было ли это случайно, если нет, то это был единственный недоброжелательный жест со стороны участников дорожного движения). Короче, Антон, вместо того, чтобы проигнорировать это дело, как обычно поступаю я (не помню, поступал ли так всегда, или уже после того, как выписался, попав под машину), Антон втопил по тормозам и ушел вбок, Анка - тоже.