Однако, мы были верны своим планам и остановились на окраине сливового сада, на берегу реки Патара Лаахви, или что-то вроде.

Еще одна деталь, связанная с дорожными указателями - они на двух языках, но в одних местах замазан грузинский, а в других - русский. Ближе к центру - Тбилиси - не замазано ничего.

10 км до этой реки мы проехали быстрее, чем за 0,5 часа, был очень пологий и ровный спуск.

Места стали совсем равнинными, предгорья виделись теперь в отдалении. Кругом полыхали зарницы, иногда доносились и раскаты. У нас же установился слабый моросящий дождик, от которого укрывались под полиэтиленом, приделанным к торцу палатки и пирамидальному тополю, ряд которых обозначал границу сада. Мы ели персики и груши, закусывая лавашом. Кажется, это был последний трезвый день.

Письмо 4.

Привет.

Шину и я колол тут как-то. Не верилось, что СО МНОЙ это может произойти, хотя на дорогах сплошь да рядом попадаются люди, снимающие колесо.

Значит, просыпаемся мы на границе сада. Доедаем фрукты и выходим. Оказалось, что от шоссе упилили чуть ли не на 2 км. Кроме того, подтвердилось мое подозрение, что пузатый мужик, ходчщий вокруг = сторож.

Едем. Кругом сады. По бокам - все те же тополя.

Гори. Прямо на станцию, мои попытки затащить народ в музей были встречены в штыки. Ограничились заходом в гастроном на площади с памятником.

Электричку ждать часа полтора, провел их бродя по окрестностям, наблюдая за накрывающимися в садах столами, за игрой в бильярд, почему-то под вывеской "Продукты", за игрой в нарды и шахматы на лавочках перед калиткой. Присмотрел Ахашени, но продавца не было, решил, что перерыв и вернулся через 0.5 часа, оказалось, что продавец среди толпящихся рядом, он минут 10 ходил за ключами, после чего я уплатил 2 лари и ушел, довольный и счастливый. На перроне купили еще Напареули и уминали все это с лавашом. Ахашени действительно было чудесным. Напареули - так себе, но, может, оттого, что после. Его пили в вагоне с мужиком из Гори.