3 Апреля сочиняемая для плавании моего карта окончена, и по особенной заботливости Г. Морского Министра, получив по возможности все нужные пособия, я готов был и с Господами Офицерами отправиться в Архангельск, кроме прикомандированного ко мне на судно Гвардейского экипажа Мичмана Кюхельбекера, оставленного мною в Санкт Петербурге для получения и доставления в Архангельск астрономических инструментов, коль скоро оные окончены будут.
4 Апреля, простясь с родными и друзьями, мы отправились из Петербурга. Путешествие наше было медленно по весеннему времени, и сопряжено с множество и опасностей, а по дурным дорогам, негодным лошадям и другим причинам было почти несносно.
Описывать многие предметы, достойные внимания всякого путешественника, встретившиеся на пути нашем от Санкт-Петербурга до Архангельска, (как то устроение Шлиссельбургского канала и предмет оного, пользу Ладожского озера, Мариинского канала и проч.), как по причине всеобщей о сем известности, так и ощутительности общих выгод, я не считаю нужным; но за долг мой поставляю сделать некоторое замечание, к чести морского Начальства, об улучшении и приведении в совершенство Лодейнопольской строительной мореходных и гребных судов верфи. При обозрении оной особенно любовался я построением тех транспортов, кои назначены к Южному полюсу для открытия. Может быть, к подробному осмотру оных немало побуждало меня и то, что на одном из них идет Командиром брать мой родной Михайло Петрович. Но какой же родственник не взглянет на тот корабль, на коем близкий сердцу его человек отправляется в неизвестные места?