чем ближе подвигался к северу, тем более увеличивались труды и опасности: путь усеян был цепью твердого льда, простиравшегося от севера до запада, где с каждою милею толщина и плотность оного увеличивались, и наконец сего числа нашелся я принужденным совершенно оставить сии покушения, так, что при благоприятствующем мне ветре, вместо того чтоб держать курс к NNO, должен был направлять плавание к W, ибо оконечности окружившего и теснившего меня льда видимы были к оному, северное же течение отрывало огромными массами гряды видимого, плотно стоящего льда, кои, неслись вперед, окружали меня и огромностью своих утесов сближали бриг с берегом, где неминуемо должно быть затертым. Долго обольщавшая нас надежда наконец исчезла! Дерзкая предприимчивость завела меня в такое место, где, теряя бриг, не достигнув еще на 20 миль берега, принужденным находился бы перебираться по носящемуся льду на землю и уже располагаться к зимовке. Сия необходимость не устрашила бы меня одного— но в первый раз начальству моему вверенная экспедиция и команда, уже изнемогшая и расслабленная от суровости зловредного здешнего климата, из коей десять человек лежали на койках, сделались бы жертвою моей дерзости, моего честолюбия! Мысль сия, давно меня угнетавшая, теперь с новым усилием начертала в душе моей картину погибели, коей я один был виновником. Нужно прибавить, что Гг. Офицеры с примерною твердостью, перенося труды и видя опасность, без малейшего ропота совершенно вверялись моей стремительности, будучи в готовности разделить всякую участь обще со мною.

Наступающие обыкновенно в сие время северные ветры, должны были или отбросить нас к югу или (вернее) затереть у сей, вечным хладом дышащей земли, а служители по слабости своей, в толь позднее здесь время, были почти недостаточны к управлению, не токмо к освобождению брига от затирающего оный льда. По сим причинам, с прискорбием нашелся я вынужденным составить совет из Гг. вахтенных Офицеров, от коих требовал письменного, по сему предмету, мнения — и с сожалением в показаниях их нашел ту истину, которую желал бы от себя сокрыть! Но все решено: 9 числа положил спуститься, если найду хотя малую ущелину к своему освобождению. — Здесь в первый раз твердость, непоколебимая в опасностях, должна была уступить неудачности покушения.