и только один раз воздух потрясаем был пушечною пальбою, в день воспоминания так называемого заговора порохового, 5-го Ноября в 1605 году, в Царствование Иакова I-го, когда не довольные Католики и Иезуиты подложили бочки с порохом под залу Парламента, в намерении погрести в её развалинах, Короля, Пэров и Членов нижней камеры; к счастью злой умысел открыт и в память избавления от таковой опасности, день сей ежегодно празднуют пальбою со всех крепостей и военных судов.

Я не описываю ни окрестностей Портсмута, ни острова Вайта, который справедливо можно назвать садом Англии, ни развалин крепости Кронбурга, служившей некогда убежищем Карлу IV, ибо все сие и всем почти уже известно, а скажу только что нынешнее состояние и богатство лавок, много уступает прежнему великолепию, и что деятельность торговли ныне уже не стесняет улиц, как было в первое наше пребывание в 1804 году. Причиною такового изменения, вероятно всеобщий мир Европы.

10-го Декабря, по 11-ти дневном плавании, открылся нам остров Тенериф; в сие время, по счислению мм находились далее нежели по пеленгам на 12 миль, к О… На другой день положили якорь на Санта — Круцком рейде, и но многим меридиональным высотам вычислили широту якорного места 28°. 27 . 45"; по кратковременности нашего пребывания в Тенерифе нам не удалось сделать наблюдений для определения долготы, а при вычислениях мы полагали оную 16°15 западную от Гринвича; склонение компаса найдено 19° 22" к W; по сделанным поверениям хронометры отставали в сутки: № 920, 9"7, № 991 8 '5.

Стояние на якоре, при острове Тенерифе особенно в столь позднее время, весьма неприятно и даже опасно, почему все бывшие при нас купеческие суда имели по 3 якоря, а некоторые по нескольку бочек привязанных к канатам, для сохранения оных от каменистого грунта и от многих оставленных на дне якорей. Лучшее якорное место при O-ой стороне рейда, где обыкновенно останавливаются на глубине 20-ти сажен в расстоянии на милю от берега, стараясь быть всёгда в готовности вступить под паруса.