Дельфины за кормою, у бортов медузы с сине-зеленым гребнем. И над мачтами уже не странствующий альбатрос, а краснохвостая птица фаэтон.

Когда-то сумрачный Магеллан медлительно пересек эти неведомые европейцам волны. С той поры десятки, сотни, тысячи килей пронеслись над пучинными глубинами Великого, или Тихого, мимо острых его рифов, зеленых гористых островов и блаженных атоллов. Линзы бессчетных подзорных труб приближали к мореходам то пустынные зазубренные горизонты, то желтые отмели в кружевах кипенного прибоя. И все ж немало тайн было в этом безмерном просторе. Не зря ж Крузенштерн с Румянцевым уповали на «приращение географических познаний» в Великом океане.

– Господа, мы проложим курс так, чтобы миновать на ветре Хуан-Фернандес. – И Коцебу оглядел всех с таинственно-намекающим видом.

– Ах, Хуан-Фернандес, – мечтательно отозвался Шамиссо. – Вот бы где побывать!

Шишмарев вопросительно поднял брови.

– Есть, сударь, веская причина, – улыбнулся ему Шамиссо. – Если угодно, объясню…

– Э, нет, – возразил Коцебу. – Не лучше ль вечером, чтоб и служители знали?

– Отчего же? Охотно, капитан, – ответил Шамиссо. – Но тогда требуется помощь: ведь я еще не силен в русском языке.

И вот отблески звезд взыграли на волнах, вот зажгли фонарь на корме и у компаса фонарь, и на баке расселись матросы; пришли Шишмарев, Эшшольц, Хорис.

Шамиссо рассказал следующее.

– Однажды из перуанского порта Кальяо шел в Чили некий мореход по имени Хуан-Фернандес. Вопреки обыкновению, не стал он держаться берегов, а взял мористее. Более ста миль отделяло судно от берегов, когда Хуан-Фернандес наткнулся на необитаемые островки. Среди них был и тот, что зовется Мас-а-Фуэро. Что такое Мас-а-Фуэро? А вот что: зеленые долины, и чистые ручьи, и миртовый лес, и благорастворенный воздух, пахнущий мятой, и стада коз, грациозных, как барышни, и пестрые стайки веселых колибри. Райская обитель, не правда ли?

Этот островок был сюрпризом мореходу Хуану-Фернандесу в 1563 году.