У людей по две руки,

А у нас их по четыре.

Стук-стук-стук, стук-стук-стук.

Говорит белая обезьяна другим:

— Всё готово. Пойдём теперь позовём нашего главаря.

Поставили они сторожем хромую обезьяну и убежали со всех ног.

Матяку с утра ничего не ел и проголодался до того, что хоть плачь. Улучил он минутку, когда хромая обезьяна зазевалась, и стащил колобки.

Стояла неподалёку пустая бочка.

Залез в неё Матяку и ждёт, что теперь будет.

Вот вернулись назад обезьяны вместе со своим главарём.

— Пожалуйте, — говорят, — к столу. Всё для вашей милости приготовлено. На подносе вкусные колобки лежат.

А поднос-то пустой. Заверещали обезьяны.

Белая вопит:

— Это ты стащила колобки, красная обезьяна! Сознавайся сейчас же!

Красная визжит:

— Нет, чёрная обезьяна украла, чёрная! Сама она чёрная, и душа у неё чёрная!

Чёрная обезьяна на хромую наскакивает:

— Это ты воровка, ты! Нечего сказать, устерегла колобки! Сама их сожрала, колченогая!

Затряслась хромая обезьяна от горькой обиды.

— Пусть я колченогая, пусть у меня прежней прыти нет, но не стерплю напраслины. Я свой век честно прожила. А вот ты у царя золотую узду украла. Что, думаешь, не знаю? Видела я, хорошо видела, как ты её прячешь в глубине леса. А уж кто воровать повадился, нет тому доверия. Ты, выходит, и колобки съела.

Слышит Матяку, в бочке сидя, перебранку обезьян.

Наконец убежали они куда-то с криком и визгом. Хромая обезьяна за другими не поспевает. То споткнётся, то отдохнуть присядет, то с горки вниз головой покатится.

Подошёл к ней Матяку.

— Здравствуй, госпожа обезьяна. Правда ли, что ты знаешь, где золотая узда спрятана?

— Знаю, как не знать. Висит она на сосне, а верхушка у сосны молнией расщеплена. Вон там, видишь, над самым обрывом.