Опасаясь мести родственников рака, собрали палатки и смылись. Прошли порожки, чисто прошли, классически. Сияло солнышко, но не радовало оно первооткрывателей - совсем перестали попадаться приличные места на берегах. Даже причалить нельзя - обрывы, поросшие корнями и крапивой или бурелом. Терпение наше через несколько часов лопнуло и мы отчаялись. И вот у очередного поворота я вскарабкался на берег и полез сквозь чащу искать какое-нибудь ровное местечко для лагеря. Продирался-продирался, оставляя на сучьях клочья бороды и вдруг, о чудо! увидел прекрасное место, чистое, ровное, удобный спуск к воде и старое кострище. И проплыть нам нужно было за поворот 100 метров всего. Когда байдарки проковыляли эти 100 метров, я встречал их на берегу уже как сторожил. Ура, отмучились!

Этот волнующий момент вдохновил Рубенса на создание исторического полотна "Нимфа, указывающая место для лагеря преподобному Леониду" (холст, масло, темпера).

Бухтой Нежданной Удачи назвал я это место. Наверх от лагеря вела тропиночка. Поднявшись на перевал, нашли немного черники, брусничка кое-где, кучи грибов и немецкие пулеметные ячейки по гребню. Наверно, они стерегли брод внизу. За перевалом текла точно такая же река, как Великая, только в обратную сторону. Может, Великая и делает такой крутой поворот впереди, но мы не дошли до него.

На ужин был подан роскошный плов. К плову официант принес спирт, настоянный на чернике. Стол был сервирован со вскусом и чисто спелеологической утонченностью...

Лишь только златокудрый Феб позолотил верхушки деревьев, и свежий ветр от уст Авроры долетел до наших палаток, мы все еще дрыхли без задних ног. Годы берут свое... Утром Леша с Олькой ходили по воде на левый берег. Олька вернулась. Леша - нет. Видать, усомнился. Мы подождали-подождали, подумали и стали есть кашу.