Как возникает сама мысль, вернее ход ее реализации, автором излагается достаточно подробно и со знанием дела, ибо все это он испытал на «собственной шкуре»: бюрократические проволочки, изнуряющий достоинство поиск «презренного металла»; неверность, а порой и предательство «друзей», откровенное равнодушие и советы «доброжелателей» и т. д. и т. п.

А что же взамен, ради чего все это надо было испытывать и переносить? Ответить на это трудно и самому капитану «Урании-2», хотя попытке изложить свою версию такого ответа посвящены многие страницы книги. Однако сначала отметим другие, тоже не менее интересные строки.

К их числу можно отнести, прежде всего, особо завораживающий простого обывателя, полный динамизма фейерверк сочетания таких знакомых с детства каждому человеку магических «заклинаний», как: грот-фал, бизань, стаксель, ванты, галс, дрейф, кабельтовы, кранцы, румпель, трисель… И хотя в тексте иногда встречаются предложения в десять—пятнадцать слов, большая часть которых представлена вышеупомянутыми терминами, все равно возникает почти реальное ощущение того, что читающий продирается не через «частокол» морского сленга, а сам, своими собственными руками все это «ставит», «поднимает», «сбрасывает»…

Много внимания уделено морю, океану. Не известно, владеет ли «кэп» (вот уже и прилепилось морское словечко) кистью, но многие его зарисовки так и просятся на холст.

Есть место в книге и юмору, и метким «общим» замечаниям о человеческой суете, о разных, но, в конечном счете, похожих нравах людей любой точки нашей планеты. Есть и буквально «обнаженные» до самой души строки об отношении к своим родным и близким, к друзьям: «…я совершенно не могу быть без них. Это пытка — и я буквально обливаюсь слезами, когда кручу колесо штурвала и гоню «Уранию-2» в океан… пока мы не упремся в Антарктиду. Ну, а после… мы только и будем делать, что идти к родному дому. И больше ничего! И больше ничего».