Над Комодоро мы неожиданно увидели впереди, насколько хватал глаз, весьма непривычную картину. Обычно пустынная и сухая, без единого деревца и каких бы то ни было признаков жизни, Патагония проплывала под нами, до самого горизонта покрытая на этот раз слоем снега. На востоке, однако, этот белый покров резко обрывался у берега Атлантического океана.

На подходе к Рио-Гальегосу, около 17 часов, нас предупредили с контрольно-диспетчерского пункта, что большая часть посадочной полосы обледенела и нам следует соблюдать осторожность.

Обледенение это, опасное для самолетов других типов, было абсолютно безвредно для нашей машины, она отлично «приспособлена» к таким условиям. Мы произвели посадку без особых трудностей.

Тепло одевшись — температура держалась около 5 или 6 градусов ниже нуля, — мы в течение полутора часов занимались машиной: чистили, наводили порядок, пополняли запас масла и бензина. Так как ночью мороз должен был усилиться, мы утеплили масляные радиаторы, поставили на воздухозаборники двигателей заслонки и заглушки.

Обычно на аэродроме нас встречала толпа служащих, чтобы помочь тащить вещи и т. п., — с нами почти всегда летел кто-нибудь из руководителей компании. Сегодня мы прилетели одни, нас никто не встречал, и до города нам пришлось добираться самим.

Мы связались с местным отделением фирмы и с инженером компании Виктором Грихальвой, эквадорцем, которого должны были завтра взять на борт самолета. Вылет был назначен на 9 часов утра. Мы обратились к таможенным и эмиграционным властям и предупредили их об этом.

Одна машина должна была заехать за таможенниками в 8 ча-сов 30 минут, другая — доставить нашего пассажира к без четверти девять. Мы же предполагали взять такси в половине восьмого — это дало бы нам время подготовиться к вылету: прогреть двигатели, оформить документы, подписать полетный лист и, конечно, не забыть два термоса, которые мы всегда берем с собой.