Они спали до утра, потом встали и отправились на землю, которая с нынешнего дня переставала быть их землей. Впрочем, этого индейцы еще не знали. Доверчиво снабдили они корабли дровами и питьевой водой в обмен на несколько старых рубах, ночных колпаков да несколько пар четок, которые они, сочтя украшением, намотали на руки.

Так свершилась первая торговая операция между далекой Португалией и ее новой колонией, получившей и последствии имя «Бразилия». Индейцы, надо полагать, не задумывались над историческим значением этого акта. Они доверчиво глядели вслед уходящим кораблям, не зная, что спустя несколько десятилетий их гости, столь доверчиво и радушно принятые на этой земле, вновь вернутся сюда, неся с собой порабощение и смерть. Они не могли глядеть в будущее, эти наивные, добродушные индейцы. Откуда им было знать, что спустя четыре с половиной столетия — 20 апреля 1970 года — газета «Жорнал до Бразил» опубликует следующую заметку, рассказывающую о судьбе их потомков: Последние триста индейцев паташос — того самого племени, которое некогда гостеприимно встретило Педро Алвареса Кабрала, — находятся под угрозой быть изгнанными с побережья близ Порту-Сегуру по требованию Бразильского института лесоразведения, который обвиняет паташос в том, что их посевы причиняют ущерб находящемуся здесь лесному массиву. ...Паташос из Порту-Сегуру находятся сегодня в состоянии крайней деградации, — писала «Жорнал до Бразил». — Они пытаются зарабатывать на жизнь, помогая рыбакам, которые уступают им небольшую часть улова. Считая индейцев ленивыми, жители Порту-Сегуру выгнали их с занимаемых ими земель и не позволяют найти какую-то работу в поселке».

Когда корабли Кабрала покинули бразильский берег, они оставили здесь двух португальцев. Их-то и можно считать первыми официальными представителями португальской короны в новой колонии: эти двое были преступниками, осужденными Лиссабоном на вечную ссылку.