Девушка бросила беглый взгляд в мою сторону и что-то сказала своему спутнику, который тоже поглядел на меня, — видно, поняла, что я говорил в её защиту, и это дало ей больше надежды, чем заслуживал мой поступок. Все же я улыбнулся ей и получил улыбку в ответ.

Когда всеобщее внимание было отвлечено на грабеж захваченного судна, я тихо заговорил с ней по-арабски.

— Друг, — сказал я.

Туман рассеивался, и наша шайка поспешно покинула разграбленный корабль.

Не обращая внимания на сетования Сервона, Вальтер повернулся к пленнику:

— Кто ты такой? Сколько можешь заплатить?

Мужчина был не так стар, как показался с первого взгляда, отличался хорошим сложением, имел осанку воина; волосы уже поседели, но глаза смотрели ясно. Лицо и манеры выдавали привычку повелевать. Он быстро оценил Вальтера и не ждал милосердия ни от него, ни от остальных.

— Она — дочь Ибн Шараза из Палермо, богатого и могущественного человека.

— Девушка не похожа на мавританку, — проворчал Вальтер. — Я так думаю, что ты врешь.

— Ее мать была пленница, белокурая, как ваши северные девушки. Обходитесь с ней хорошо. Если она пострадает, то в погоню за вами уйдут пятьдесят кораблей.

— Пятьдесят кораблей? За попорченную девчонку?

— Пятьдесят кораблей за честь дочери Ибн Шараза, друга и советника Вильгельма Сицилийского! — прозвучал резкий ответ.

Вальтер побледнел. В нем не было презрения к сухопутным властителям, которое обычно питали морские пираты; впрочем, и настоящий корсар призадумался бы, услышав имя Вильгельма Сицилийского, потомка норманнских завоевателей, имевшего корабли на всех морях и шпионов в каждом порту.

— Такой человек в состоянии заплатить, — согласился Вальтер, однако видно было, что он в равной мере и признает этот факт, и урезонивает свою команду.

— Доставь нас благополучно в любой испанский порт, и тебе хорошо заплатят, а то, что ты совершил, забудут.