В замке группе дали экскурсовода - юную чешку, не знающую никаких языков, кроме родного. Но это бы еще полбеды. Беда была в том, что и по чешски она хорошо знала только одно слово - Шварценберг. Судя по всему, дрессируют их в замке основательно, чтобы не забыли, кто здесь хозяева. Вместе с Людмилой они составили потрясающую пару. Девушка, рассказывающая только о том, в каком зале Шварценберги ели, а в каком спали, не заостряясь на таких мелочах, как картины или детали интерьера. И Людмила, пытающаяся это переводить. А вся группа хором подсказывает значение того или иного слова. Песня! Так, две девицы совместными усилиями запутались в именах и датах (в основном потому, что Людмила не могла найти соответствие чешских имен русским: Франтишек - Франц, Иржи - Георгий). Затем придумали "эмпирский стиль" (не знаете такого - мы тоже до этого не знали). Но апофеозом было следующее. В последнем коридоре замка кому-то пришло в голову спросить - что написано на медной пластинке под одной из картин. На что экскурсовод (в переводе Людмилы) ответила: "Это по-австрийски - я не понимаю!"

До отправления теплохода в Звиков оставалось около часа и у большинства возникло вполне понятное желание провести его за чашкой кофе. Единственный в замке ресторанчик обнаружился в одной из хозяйственных пристроек, и назывался он "У Торика". С вывески у двери улыбался симпатичный фокстерьерчик - видимо, тот самый Торик. Мы открыли дверь в ресторан... И закрыли обратно. У нас тридцатилетних - еще сохранились смутные воспоминания о столовых общепита (просто столовых - без названий, рода и племени - с одним номером), где еду подавали там же, где готовили, и ели за тонкой перегородкой. В результате, в зале всегда стоял тяжелый кислый запах остатков еды, перегоревшего масла и моющейся посуды.