Председатель Рот, заняв место в президиуме, довел до коллег сведения, собранные самыми различными путями. Из его выступления следовало: придунайские государства несут от контрабанды огромные потери; где накапливаются барыши преступников и как используются — неизвестно, но долее терпеть такое положение вещей уже невозможно. И Международная комиссия должна в кратчайшие сроки исправить ситуацию.

Один из членов комиссии, господин Кассилик, представитель Валахии, задал следующий вопрос:

— Я желал бы знать и, думаю, мои коллеги тоже, падало ли на кого-нибудь конкретно особое подозрение в контрабанде, осуществляемой как в верхнем, так и в нижнем течении Дуная?

— Могу ответить утвердительно на ваш вопрос, — сказал председатель Рот.

— И этот человек — руководитель преступной организации?

— Есть все основания так полагать.

— И кто же он?

— Некто Лацко, имя это иногда упоминалось в…

— Кто он по национальности?

— Достоверно неизвестно, но, возможно, серб. Похоже, это пришлось не по вкусу представителю Сербии, господину Урошу, и он счел необходимым заявить протест.

В ответ господин Рот заявил, что сведения, находящиеся в его распоряжении, не вполне достоверны, но, даже если главаря контрабандистов действительно зовут Лацко и тот взаправду серб, это никоим образом не может бросить тень на страну, которой правили королевские династии Стефановичей

Господин Урош вполне удовлетворился услышанным. Надо ли говорить, что ситуация развивалась бы точно так же, если бы была уязвлена национальная гордость немцев, австрийцев, венгров, валахов и прочих. Вот только председателю Роту пришлось бы в свое оправдание перечислить другие монаршьи имена.

Итак, подозрения полиций разных стран падали на некоего Лацко, но единственно потому, что это имя назвалось в одном из писем, перехваченных на почте в Пеште