Никогда никто на свете не позволял себе осуждать какой-нибудь поступок Греты, поэтому сначала она рассердилась, а потом с удивлением обнаружила, что и ей самой все эти вопросы кажутся сейчас глупыми только оттого, что этот юноша отозвался о них с насмешкой.
- Известно ли вам, что вы рискуете своей жизнью? - все же ответила она ему.- Как вас зовут?
- Меня зовут Гийом, прекрасная принцесса. Мне двадцать пять лет, мое сердце полно солнца, а голова забита всяческими премудростями. Я многому прилежно учился:
живописи, музыке, искусству жонглировать словами и фразами, искусству повелевать цифрами. Секретов для меня не существует. И еще я умею говорить женщинам очаровательнейшие вещи, я умею говорить им, что глаза их прекрасны, а губки прелестны. Позвольте же мне, несравненная принцесса, высказать вам все, что я думаю о вашей красоте, пусть мое красноречие послужит ей зеркалом.
- Не произносите здесь слово "зеркало",- прошептала Грета, однако позволила Гийому продолжать.
Он долго рассказывал ей о ней самой, потом о себе, описал ей южные страны, где провел свое детство, солнечные пейзажи, золотые терпкие плоды.
- Покиньте эту туманную страну, принцесса, позвольте мне увезти вас туда, где небеса яснее. Ваше сердце, словно айсберг, окружено полярными льдами, пусть течение несет его к югу, и постепенно оно оттает в океане.
Айсберг уже таял. Грета не думала больше ни о своем кроссворде, ни о ста девяноста девяти претендентах на ее руку, которых поглотила земля или зеркало. Она слушала черноволосого юношу с карими глазами и хотела, чтобы он говорил и говорил еще.
- Принцесса,- продолжал он,- я напишу ваш портрет, вы будете лежать на софе - вот как сейчас - или, еще лучше, стоять, чуть склонившись к вазе с цветами.