Поэтому пробившиеся наверх этой преступной иерархии, старались взять от жизни все, боясь не успеть попробовать всех благ, уготованных на этой бренной земле.

Хром за свои полные тридцать лет уже испытал многое, но чем выше он поднимался по этой лестнице, ведущей на преступный олимп, тем сильнее становилась его зависимость от многих мелочей, которые, как красные флажки, ограничивал коридор его действий и поступков.

Он, как авторитет, уже не имел права на сострадание, любовь и искреннюю дружбу. Потому что эти качества подразумевали брешь, через которую к нему могли подобраться враги. И спираль судьбы, все быстрее и быстрее несла его на самый верх, туда, где конкуренция со стороны дышащей в затылок молодой поросли, была особенно смертельна.

В последнее время его многое угнетало. Особенно, фарисейский ритуал, когда требовалось целовать при встрече таких же, как и он, «братков». Это было настолько фальшивым, что Хром уже не скрывал своего отвращения, к этому фарсу. Но и выйти из этой восходящей воронки, было нереально. Это только бестолковые бакланы, отсидев по глупости, могли сами завязать и, женившись, устроиться на какой-нибудь еще работающий завод или в рыболовецкий кооператив. А ему, авторитету, который имел вес не только во Владике, но и здесь на Хоккайдо, была одна дорога – или еще дальше наверх, или под тяжелый черный камень из габродиабаза, на центральную аллею Морского кладбища Владивостока.

Неожиданно в уме всплыла картинка из сегодняшнего дня. Молодая парочка, скорее всего его соотечественники, гуляющие по центральной улице Танукикодзи. Хром не мог понять, чем же его так привлекли эти двое. Может это какой-нибудь барыга или коммерсант из Владика, которого крышуют его структуры…