– Ты во мне сомневаешься? – Олег, обхватив ее снизу за плечи, резко сдвинул вниз по шелковой простыне.

– М-м-м, – легкий стон, раздавшийся из уст любимой, мог означать только одно – шутливая угроза была немедленно исполнена.

Умелов приподнялся на локтях и посмотрел сверху на лицо Мэри – закрытые глаза, обрамлённые длинными густыми ресницами, полуоткрытый рот, – все выдавало в ней жажду любви. Олег крепко прижал ее к себе, осыпая поцелуями. Дойдя до мочки левого уха, он страстно прошептал:

– Сдаешься? Ну, я ведь вижу, что согласна. Ну, скажи мне, ты согласна?

Мэри еле слышно что-то ответила.

Этот неразличимый шепот ещё больше раззадорил Умелова.

– Я не слышу… Ты согласна?

Мэри вдруг распахнула ресницы. Ее голова, в ореоле шикарных волос, чуть приподнялась над подушкой.

– Да-а-а!!!

Саппоро. Этот японский город не похож ни на один другой. Отстроенный практически заново в начале семидесятых перед зимней Олимпиадой, он был каким-то искусственным и уж слишком хорошим. Исторические достопримечательности и знаменитый японский колорит, присущий другим крупным городам, таким как Токио или Осака, здесь напрочь отсутствовали. Чувствовалась рука американских архитекторов, проектировавших его предолимпийскую застройку.

Правое крыло «Саппоро Гранд отеля», где остановились Олег с Марией, выходило на улицу с аллеей из высоких деревьев. В пяти минутах ходьбы от отеля располагалась станция метро с аналогичным названием «Саппоро».

В это ноябрьское темное утро погода была по-осеннему привычной: мелкий мокрый снег, переходящий в дождь, и низкие облака.

Вырвавшись из плена Гименея, Олег первым покинул теплую постель и отправился в ванную на обычный утренний моцион.

Темная, почти черная керамическая плитка, пущенная по цоколю ванной комнаты, делала помещение каким-то холодным и чересчур строгим. Но идеально подобранная сантехника была безупречной и великолепно гармонировала с этой холодной красотой. Правда, был один элемент, который портил эту гармонию своей непривычной функциональностью – унитаз. Красивый, белый, но…