Первой рекой, которую вспенили колеса пароходов, была река Клайд.

И все-таки 3 декабря 1862 года грязные улицы Глазго заполнила пестрая толпа судовладельцев, торговцев, хозяев мастерских, моряков, их жен и детей. Она двигалась в сторону Келвин-дока — гигантской судоверфи, принадлежащей Тоду и Мак-Грегору. Последнее из имен лишний раз свидетельствовало о том, что потомки знаменитых родовых кланов хайлендцев

Келвин-док располагался всего в нескольких минутах ходьбы от города, на правом берегу Клайда. Его обширные строительные площадки сразу были захвачены любопытными, и ни на набережной, ни на пирсе, ни на крышах складов — нигде не осталось ни одного незанятого местечка; по реке сновали лодки, а холмы Гован, по левому берегу, кишели зрителями, словно огромный муравейник.

Между тем речь вовсе не шла о каком-то небывалом событии, а всего лишь о спуске на воду корабля. Да и публика Глазго, конечно, не могла уже не пресытиться подобного рода зрелищами. Может быть, «Дельфин» — а именно так называлось судно, построенное Тодом и Мак-Грегором — чем-то от других отличался? Говоря по правде, нет. Это был большой корабль, грузоподъемностью тысяча пятьсот тонн, обшитый листовой сталью, с конструкцией, рассчитанной на самую высокую скорость. Паровая машина, изготовленная на заводе в Лэнсфилде, удерживала высокое давление и обладала мощностью в пятьсот лошадиных сил. Ею приводились в действие два сдвоенных винта, расположенных по обе стороны ахтерштевня,

Итак, в тот момент, когда воцарился штиль и наметился отлив, спуск на воду начался: послышались дружные удары деревянных колотушек по клиньям, поднимавшим киль корабля. Массивное тело «Дельфина» завибрировало, и, хотя приподнялось только чуть-чуть, стало ясно, что пришло в движение — корабль заскользил по настилу, все быстрее, быстрее, — и через несколько мгновений покинул тщательно натертые салом стапели