Потом, кажется, зашли санитарные службы, тоже чего-то шмонали. Потом какие-то в камуфляже с немецкой овчаркой. Как я уже сказал, я не знаю, к каким ведомствам эти господа относились. Мимо проходил один таможенник (?) с фонарем, вдруг резко повернул его в мою сторону, осветил стол и говорит:

- Это что такое?

На столе лежал мой миниатюрный фонарик, с которым я ходил в "туалет".

Я говорю:

- Вот, то, же, что и у вас, фонарик - зажег, показал.

У него фонарик, конечно, был получше.

- А я думал, бомба.

"Один умнее другого, - подумал я, - Кто бомбу будет на обозрение класть на стол?"

Около пяти утра, простояв на границе в общей сложности шесть часов, поезд тронулся и поехал дальше, на север, в Дагестан. Я заснул.

Не помню, где я проснулся. По-моим подсчетам, где-то в районе Избербаша. В купе зашел крепкий коренастый дагестанец, вероятно, лезгин, в камуфляжной форме и шерстяной шапочке на голове. К поясу у него был пристегнут пистолет в кобуре.

- Доброе утро, ребята!- на безупречном русском языке произнес он.

Я растолкал спящего Эмина, он продрал сонные глаза.

- Ваши документы.

Я ему дал свой паспорт. Сначала он принял меня за россиянина и вроде бы не стал придираться, но, увидев по паспорту, что я - иностранец, тоже стал спрашивать.

- Куда едем?

- В N, - ответил я.

- С ним едешь?

- Да, вместе.

- N! О, N - хороший город, славный. Я бывал там. Однажды мы туда машину гнали с товаром, на девятнадцать тясяч рублей пролетели. А город-то вообще хороший, - и, обратившись к Эмину, - А ты на базаре там Марину знаешь?

- Знаю.

- А Гасана, что торгует фруктами, знаешь?

- Ну,- с похмелья буркнул Эмин.

- А директора рынка , - он назвал какую-то фамилию, - знаешь?

Эмин кивнул.

- Да, N - хороший город. Так, ребята, с вас по пятьдесят рублей, сказал джигит, отдавая паспорта. Эмин нехотя порылся в карманах, вытащил оттуда деньги и отдал их лезгину. Пожелав нам счастливого пути, рэкетир в погонах удалился.