Впервые я понял, что у меня нет родины, когда меня военкомат направил в больницу на обследование. До этого у меня уже был статус ограниченно негодного - спасибо одной русской женщине в больнице, спасла меня. Если б не она, не читать бы вам этой статьи. Если она жива - дай ей Бог здоровья, если нет - упокой Господь ее душу. Всю жизнь буду за нее молиться. Но через некоторое время военкомат вновь вспомнил про меня. Направил в больницу на переосвидетельствование. Пришли туда - а нам говорят - плати. Причем на вполне законных основаниях. За прием - ширван, за пленку - три ширвана. Что это за государство, мать его за ногу, что направляет потенциального призывника на обследование в государственное же медучреждение, а платить он должен из своего кармана! Да я за такое государство не только жизнь отдавать - ноготь состригать не стану. Вот тогда у меня и наступил момент истины, я прозрел. Тогда я и понял, почему мой отец уехал отсюда в N. "Я не хочу жить в обществе, где меня обкрадывают, обвешивают". Он говорил это еще в советское время.

Еще тогда продавцы здесь обжуливали покупателей, все выносили через черный ход. Это сейчас они стали любезны, заходишь в магазин, улыбаются, все в кулечек кладут, особенно, когда видят, что ты совершаешь серьезную покупку, а тогда сотрудники сферы торговли могли запросто обхамить. Внаглую, вещь, которая стоила 60 копеек, продавали за рубль. Когда их спрашивали, почему за рубль продаете, они отвечали : "А ты что, не знаешь почему?". Они никого и ничего не боялись, они считали себя элитой, а бедный, сирый потребитель стоял перед ними, как виноватый. Русские в Баку никогда не занимались торговлей. Они были инженерами, учителями, бухгалтерами, мастерами на заводах (но не в мастерских - сферу обслуживания (читай `сферу обжуливания') контролировали армяне). Армяне были сапожниками, парикмахерами, портными, часовщиками, ремонтировали квартиры, машины, бытовую технику, иногда работали зубными врачами, водителями. То есть это были такие специальности, где можно подхалтурить, подзаработать, где заказчик всегда делал "уважение" умельцу.