— Через месяц, примерно между тридцатым июля и вторым августа.

Жак едва не задушил в объятиях приятеля, который принял это как человек, вполне привыкший к артиллерийским залпам оркестра.

— А теперь, дружище Жонатан, не скажешь ли, откуда на нас свалилось такое счастье?

— Все очень просто.

— Ну конечно! Просто, как все гениальное.

— Мой брат состоит в деловых отношениях с этой компанией, — сказал Жонатан. — Он регулярно фрахтует суда для перевозки товаров в Англию. Раньше эти пароходы, специально оборудованные, брали на борт также и пассажиров. Но теперь предназначаются исключительно для торговых перевозок — и мы окажемся единственными путешественниками на борту.

— Единственными! — подпрыгнул от радости Жак. — Нас станут принимать за принцев, странствующих инкогнито

— Как тебе будет угодно, — улыбнулся музыкант.

— А как называются эти пароходы? — Казалось, Жак уже видел себя на борту.

— Их у компании три: «Бивер», «Гамбург» и «Сент-Эльмонт».

— Ах, какие названия! Какие замечательные названия! А суда эти с винтом? Если да, мне больше нечего просить у неба!

— Понятия не имею, да и какая разница?

— Какая разница?! Не понимаешь?

— Совершенно искренне говорю: не понимаю.

— Ну нет, друг мой, я тебе ничего не скажу! До таких вещей надо доходить самостоятельно.

Вот так началось это памятное путешествие в Шотландию. Энтузиазм Жака легко понять, потому что раньше ему никогда не доводилось выезжать из Парижа, этой противной дыры. С того самого дня все существование Жака наполнилось именем, ласкающим слух: Шотландия. Впрочем, он не терял ни минуты. Английского языка молодой человек не знал и принял все меры предосторожности, чтобы, не дай бог, случайно не выучить, — желая сражаться парой слов с одной мыслью, как сказал Бальзак. Зато Жак перечитал на французском все книги Вальтера Скотта, которые у него были; Антикварий