— Вот таким образом. — Хозяйственный отдышался и аккуратно вложил трубку в чехол; лицо у него стало малинового цвета, точно он ртом велосипедную камеру надувал.

— Руби, руби, — передразнил Боня мальчика, — рубака. Болотный удав существо нежное, поэтическое. Плохо видит, но обладает поразительным слухом! Музыкальным манком, — Боня похлопал по пеналу, — можно удава как приманить, так и отогнать. Что я и сделал.

— А если бы манка не было? — живо заинтересовался Тим.

— Тогда нас стало бы на одного меньше. — Хозяйственный спрятал пенал в повозку и зашагал дальше к холму. Несколько шагов — и Боня ступил на траву. За ним подоспела Люпа и сразу принялась щипать зелень. Шут и Тимка подошли к Хозяйственному.

— И что дальше? — Боня в ожидании поглядел на друзей. — Видно, придется нам с избушкой в жмурки играть.

— Вовсе нет. — Тим достал зеркальце, поводил перед собой лучом. Изба показалась, но, как и в прошлый раз, лишь по кусочкам.

— Вон чего, — насупился Шут. — Я-то совсем уверился, что колдуном стал. А это Тимыч зеркалом баловался. Эх, обидно!

Боня взял зеркальце, погонял зайчика по стене, после заглянул в само зеркало.

— Хо! Дом отражается, — сообщил Боня, — весь, как есть. Не берет, Тим, магия твою стекляшку! Нет, недаром Лурда все зеркала расколотила. Пошли. — Хозяйственный, держа зеркальце у глаз, пошел сначала как-то боком, по дуге, но после приноровился. Ставя ноги на невидимые ступени, он поднялся на крыльцо, потянул невидимую ручку. Раздался скрип ржавых петель, и внезапно изба стала видимой. Предстала во всей своей красе — тяжелая, скатанная из толстенных нетесаных бревен, до оконца вросшая в землю, покрытая черно-бурыми зарослями мха. Логово, а не жилье. Притон разбойников.

— Добро пожаловать, — Хозяйственный отдал Тиму зеркальце, — заходите. Подождем хозяина внутри. Надеюсь, он не обидится, что мы без приглашения… — Боня первым вошел в избушку.