— Отшельник, говоришь? — переспросил Боня. — Очень хорошо. Будет где переночевать. А то темнеть скоро начнет. Поднажали! — он принялся суетливо работать шестом, поднимая брызги и баламутя воду. Люпа пошла быстрее.

— Эй-эй! Не так шустро. — Тим не поспевал за повозкой. Он побежал, высоко поднимая колени, как спортсмен на разминке. — Отстаю-ю!

Боня не слышал, весь уйдя в работу. Тимыч ухватился за боковину повозки, поскользнулся и ухнул на глубину, потянув за собой возок. Колеса поплыли по грязи, повозка угрожающе накренилась.

— Полундра! — взвизгнул Шут и свалился с лошади в воду. Люпа испуганно заржала, озираясь. Только сейчас Хозяйственный почувствовал — что-то не так. Он резко обернулся и на миг застыл, соображая, что делать: Тим шлепал руками по ряске и дурным голосом кричал «Тону!», хотя стоял по грудь в воде и больше не погружался; повозка неотвратимо сползала с дороги, Люпа билась в упряжи. Шут, лежа на воде, лихорадочно накачивал себя воздухом, приобретая фантастические размеры.

— Стоять! — Боня рысью подбежал к повозке, цепко ухватил ее под задок, с натугой приподнял его и изо всех сил потянул к себе. Повозка неустойчиво зашаталась.

— Шут! Помогай, — просипел Хозяйственный, с трудом, рывками вытягивая повозку на дорогу. Вдруг стало гораздо легче; повозка дрогнула и застыла — колеса оказались на твердой почве.

— Тимыч, ты как? — запричитал Боня, огибая повозку. — Не утоп еще? И не вздумай, это опасно для жизни! — Хозяйственный остановился, как на стенку налетел. Рот, помимо его воли, растянулся до ушей: Шут, раздувшись до размеров хорошей прогулочной лодки, медленно дрейфовал недалеко от дороги. Тим славно устроился на его мягком животе и деловито выливал из снятых сапожек мутную воду.

— Ту-у-у, — прогудел Шут, — а мы в кораблик играемся. Правда здорово? — и помахал рукой.

Через час сделали привал. Дорога как раз в этом месте вынырнула над поверхностью воды, образовав высокую сухую площадку посреди повсеместной сырости. Здесь даже росла трава, так что было на чем полежать и расслабиться.