Любопытство мое еще не вполне удовлетворилось _ь а тоска по отчизне томила уже меня, и я возвратился в Россию, ожил чувствами. Но страсть к путешествию завлекла уже чувства мои. Европу я видел; она уже мне опостылела; в Италии и Испании мне казалось все пошло и несносно в Англии, Германии и Франции мелочно и нестерпимо: Индия восстала памяти моей столь пленительной, что желание пожить еще в этой волшебной природе, посреди первоначальных обычаев народов и нравов, неискаженных Мнимою образованностью, было во мне непреодолимо. Я поехал в Индию, пробыл там целый год в беспрестанных поездках, осмотрел много мест, которых не удалось видеть в первое свое путешествие; но второе впечатление было не на столько уже облечено очарованием, как первое. Скоро пожелал я снова родины; во любовь к Индии еще не иссякла, и, может быть, я навещу ее в третий раз и взгляну более беспристрастным взглядом, более изучу и природу и быть народа, столь строго и неуклонно живущего в исконных обычаях своих.

Путешествие в Персию

Владикавказ, 28-го августа 1838

Наконец я у подошвы Кавказских гор. В воздухе приметна уже сырость и прохлада; кончилась равнина, по которой я ехал от самого Петербурга до Владикавказа (за исключением Балдагиских возвышенностей). Здесь я оставляю конвой (пехотный и конный), который провожал меня от Екатеринодара, около ста верст, по Кабардинской плоскости, не безопасной от набегов Черкес. До Тифлиса осталось только 170 верст. Дорога по Кабардинской плоскости проходит среди полей, заросших высокой травой, и часто пересекается ручьями чистой и холодной воды. Местами в отдалении видны дубовые рощи, а далее синие горы. Изредка встречаешь стадо баранов с пастухом, в котором нельзя не узнать Азиатца (Кабардинца или Осетина).