Мы не зря пустились на поиски специальных чувяк. По правилам хаджжа, паломник должен ступить на землю Саудовской Аравии в особом одеянии, к которому не прикасалась бы машинная или ручная игла. Чувяки, которые мы купили, были целиком литые и не имели ни единого стежка.

От длительного хождения мы очень устали и проголодались и поэтому чье-то предложение взять такси было поддержано единогласно.

На трех такси мы подъехали к «Гранд-отелю». Я достал из кармана трехфунтовую бумажку и протянул водителю. Сдачи он дал мне горсточку серебряных монет.

Возле второго такси собралась толпа. Шел шумный спор. У меня давнишняя привычка — как увижу толпу, непременно спешу туда. Не дай бог, что-то случилось и нужна врачебная помощь. Выяснилось, что водитель не мог разменять три фунта. Восклицая: «В чем дело? Что тут происходит?» ― я вошел в круг. Шофер, увидев в руках у меня серебряные монеты, обрадовался и, взяв серебро, сунул мне взамен горсточку меди. Мы разошлись.

― Что там случилось? — спросил Исрафил, ждавший на другой стороне улицы.

― Так, ничего, притчи рассказывают…

― Притчи? Прямо на улице?

― Да, про Насреддина Афанди. Однажды, когда он спал, с улицы послышался шум. Жена разбудила его: «Выйдите на улицу, господин, узнайте в чем дело!» Афанди накинул на себя халат и вышел. На улице три вора делили награбленное. Один из них был недоволен дележом. При виде Афанди главарь сорвал с него халат и отдал вору, который считал себя обделенным. Грабители пришли к соглашению и ушли восвояси, а Афанди вернулся домой. «О чем там спорили?» — спросила жена. ― «Э, не спрашивай, ответил Афанди. ― Оказывается, спор шел о моем халате».

Добро пожаловать, суфиитий!

Вчера мы вернулись поздно и в ресторане при «Гранд-отеле» кроме нас не было никого. Сегодня утром нас проводили сквозь три переполненные зала в четвертый, расположенный в самой глубине ресторана. Посетители кидали на нас пытливые взоры. Мы шли цепочкой мимо столиков, за которыми сидели иностранцы. Большинство шагало степенно, уверенно, с достоинством, словно прогуливаясь по парку, только Алланазар-кори походя ковырял в носу.