На следующее утро нам объявили повеление Кори-ака ни на шаг не отходить от гостиницы. Из аэропорта каждую минуту могли сообщить, что самолет готов.

Исрафил за эту ночь осунулся и немного побледнел. Но поскольку я все еще дулся на него за то, что он не позволил осмотреть себя, я заставил его лежать в постели. Пищу, по моему распоряжению, приносили ему в каюту.

С каждой минутой становилось все жарче. До полудня никаких известий о самолете не было.

Правду говорят, что вода в речке возле дома не ценится. Воздушное сообщение стало у нас таким привычным делом, что на комфортабельный самолет смотрят теперь, как прежде смотрели на арбу.

Но в Судане нет своих самолетов, их покупают в других странах. А из чужого не создашь изобилия. Если бы я, подобно Исрафилу, верил в могущество Аллаха, я бы сейчас от всей души обратился к нему с молитвой, прося помочь делам молодого государства Судан, этой стране трудолюбивых людей с открытыми душами, ниспослать им бурное развитие родины, поскорее построить большие и мощные промышленные предприятия, что является первым условием независимости.

Из отеля вышел Кори-ака. Он отобрал пять человек, в том числе вашего покорного слугу, и сказал, что желает нанести визит руководителю департамента по религиозным делам Суданской Республики.

Официальный прием прошел, слава богу, без пышности и парадности. Нас встретили во дворе департамента и провели в кабинет. Мы сели полукругом вокруг стола главы департамента, чисто выбритого сорокалетнего человека. Несколько чиновников бесшумно двигались за нашими спинами, поднося гостям фруктовые воды, сигареты, спички.

Беседа велась в основном между хозяином кабинета и главой нашей группы. Кори-ака, умудренный жизнью и много повидавший на своем веку человек, довольно хорошо говорит по-арабски. Следя за спокойным течением его речи, за изысканными манерами, я с сожалением думал о том, что не будь Кори-ака священнослужителем, он мог бы стать ученым, известным из конца в конец нашей страны, или же государственным деятелем.