Через несколько минут после прихода Калая в дверь тихонько постучался Таши. Этот был в щеголеватых узких брюках из темной материи и в безупречно белой рубашке — в таком виде он собирался лезть на Гималаи.

Я все время пытался представить, какова будет совместная трехмесячная жизнь с Таши. Говорил он только по-тибетски. Что же до Калая, то на него особенно рассчитывать не приходилось.

С Калаем нас связывало давнее знакомство. В 1959 году, когда я путешествовал в районе Эвереста, Калай показал себя проворным и честным помощником. Верность и отвага вообще характерны для племени таманг, к которому он принадлежит; думаю, Калай дал бы себя убить, защищая меня. Но сейчас, пять лет спустя, он сильно изменился: стал каким-то чванливым и заносчивым. Кроме того, ему исполнилось 27 лет (как и мне), и, по здешним понятиям, он был стар. Жена умоляла меня найти кого-нибудь другого, но в Катманду не нашлось больше охотников сопровождать меня.

Снаряжение и ящики погрузили в два «джипа», и под рев моторов мы вылетели со двора отеля «Роял» на улицу. Сунув руку в карман, я еще раз нащупал листок бумаги — драгоценный документ, стоивший мне шести месяцев хлопот; это был выправленный по всей форме пропуск, разрешавший мне посетить на свой страх и риск территорию Мустанг.

Я мог гордиться: мне первому из европейцев предоставили возможность свободно бродить по Мустангу. А услышал я об этом затерянном королевстве совершенно случайно. В Катманду знали лишь, что въезд туда запрещен и что земли королевства начинаются за массивами высочайших в мире горных вершин Аннапурны и Дхаулагири.

На карте Мустанг выглядел полуостровом площадью около 1200 квадратных километров. С остальной частью Непала Мустанг соединяла одна-единственная дорога; судя по отметкам, это самое «высокопоставленное» в мире королевство: средняя высота его превышает 4 тысячи метров над уровнем моря.