…Это тогда Кювье, который уже был знаменит и авторитетен, с усмешкой заявил: «Безграничное время, которое играет такую роль в религии магов, не менее важную роль играет и в размышлениях Ламарка». Кювье, великолепного Кювье, ставшего при жизни классиком, воззрения Ламарка приводят в бешенство. И не удивительно! Ламарк — убежденный эволюционист. Кювье — убежденный и непримиримый сторонник неизменяемости видов и идеи постоянства катастроф.

Думал ли Дюмон-Дюрвиль, что именно Кювье, который открыл целый мир вымерших животных и привел в систему все сделанные им и до него находки ископаемых позвоночных, этот человек, учившийся вместе с Шиллером и ставший во времена Наполеона бароном, а во времена Людовика XVIII пэром Франции, этот баловень судьбы, пред чьим авторитетом преклонялась чуть ли не вся наука века, ознакомится по поручению Французской Академии наук с научными результатами кругосветного путешествия, совершенного на «Ракушке»! Шумный и блестящий наполеоновский барон, с огромной головой, украшенной копной рыжих волос, дает великолепный отзыв обо всем том, что сделано экспедицией в области естественных наук, а ведь это заслуга Дюмон-Дюрвиля. Свое удовлетворение гидрографическими работами, осуществленными Дюпереем и Дюмон-Дюрвилем, высказывает и другой крупнейший французский ученый — знаменитый физик Араго.

Он особенно подчеркивает значимость работ, посвященных изучению распределения поверхностных и глубинных температур воды в пределах Океании, начатых еще русскими экспедициями во времена кругосветного плавания Крузенштерна и теперь продолженных французскими моряками. Араго прав. Проблема взаимодействия океанических и воздушных масс — одна из самых кардинальных. Океанологи — пусть в более глубоком и широком плане — занимаются ею и в наши дни.

Все как будто бы хорошо. Дюмон-Дюрвиль получает звание капитана второго ранга. Он занят любимым делом, успешно продолжает свои научные изыскания. Но только вот не сложились у него, очевидно, к концу плавания отношения с Дюпереем. А может быть, почувствовал к тому времени Дюмон-Дюрвиль, что пора ему самому возглавлять экспедиции. Был у него уже свой взгляд на научную проблематику будущих исследований. Просторы Океании не просто манили воображение: сложилась целая программа действий.