Он вздохнул, снова поднес сигарету ко рту, но следующей затяжки так и не сделал, бросил сигарету на землю и загасил ее своим тяжелым башмаком.
— Действительно, такая зараза, — сказал он и закашлял. — У нас здесь павильон, знаешь? И неплохой, можешь мне поверить. Но мой старик что-то не поладил с инспекцией. Отказался соблюдать какие-то дурацкие правила техники безопасности. И они прикрыли нашу лавочку. Насколько я знаю моего старика и его железобетонный характер, лавочка еще долго простоит прикрытой. — Он развел руками: — Так что слоняюсь без дела. Ну, и пялюсь на людей. — С этими словами он подмигнул. — А у тебя какие проблемы?
— Никаких. — Юлиан отвел взгляд. — Поругался с отцом, только и всего.
— Я понимаю, — Рогер кивнул, — тебе не хочется об этом говорить.
— Не хочется, — буркнул Юлиан.
— Ну и ладно, — согласился Рогер. Лицо его вдруг просияло, как будто в голову ему пришла счастливая мысль. — Эй! А не побездельничать ли нам вместе, как ты на это смотришь?
Юлиан против воли рассмеялся, и через секунду они с облегчением смеялись оба. Впервые за последние несколько часов Юлиана отпустило чувство безысходности, погнавшее его прочь из дома, хотя он знал, что себе же делает хуже. Уже за одно освобождение от этого мучительного чувства он был благодарен Рогеру.
— Ну? — позвал Рогер. — Идем?
Юлиан медлил. Время у него вообще-то было. Все равно отца сейчас нет в отеле, и до конца представления пройдет не меньше двух часов, а то и больше, потому что потом отец обычно отправляется выпить с коллегами-артистами или смотрит их выступления.
— У меня нет денег, — сказал он. — Ведь я просто вышел из дома...
Рогер перебил его:
— А зачем тебе деньги? Я же здесь работаю, ты забыл? Думаешь, я здесь куда-нибудь покупаю билеты? — Он засмеялся. — Кроме того, я собираюсь показать тебе такое, чего ни за какие деньги не увидишь. — Он смотрел на Юлиана с ожиданием. — Ну, что?