В одном из наших походов по Беломорью я познакомился с Владимиром Афанасьевичем Евтушенко — краеведом из поселка Полярные Зори Мурманской области. Помню, как впервые подошел ко мне этот невысокий человек с непокорными седоватыми кудрями и, сунув под нос листок с какими-то кругами-схемами, спросил: «Вы знаете, что это такое? Нет? А ведь это чертеж знаменитых каменных лабиринтов: вот здесь начинается „дорожка“, а двойная спираль доведет ее до центра круга и вернет обратно. Понимаете, как все просто? Посмотрите внимательнее… А теперь попробуйте нарисовать схему лабиринта самостоятельно», — Владимир Афанасьевич, перевернув листок чистой стороной, с нескрываемой иронией следил за моими попытками нарисовать нечто похожее на только что виденный чертеж. — «Не получается? И ни у кого не получается с первого раза, потому что надо знать саму идею „дорожки“, до которой люди додумались тысячелетия назад. „Дорожки“ в неолит…»

Лет двадцать назад Евтушенко «заболел» лабиринтами. Увлечение началось случайно: просматривая историческую литературу, в одной из книг он увидел схему Кандалакшского каменного «вавилона» и добросовестно перенес чертеж в тетрадь. С тех пор Владимир Афанасьевич миллион раз вычерчивал схемы всех известных на Беломорье и в странах Скандинавии лабиринтов и пришел к мысли, что их строители использовали идею исключительного рационализма — стремились выложить из камней непрерывную дорожку на ограниченном участке местности. Зачем? В этом-то и все дело.

— Древний человек всегда делал что-то осмысленное, поддающееся логике. Так? — убеждал меня Евтушенко. — И если сегодня мы не можем найти смысла в его поступках, значит… Значит, первоначальная конструкция лабиринта эпохи неолита до нас дошла в измененном виде.