— Постойте, Владимир Афанасьевич. Ну а при чем здесь лабиринты?

— Как при чем?! Арийцы ушли через Урал на юг, где не было приливов и отливов и такого множества камней на берегах. Ушли, унося с собой идею «дорожки», которая им больше не понадобилась в практических делах. Пришедшие на территорию Северной Европы представители новой цивилизации не смогли сразу понять назначение и идею оставленных лабиринтов.

— И когда, по вашей теории, это произошло?

— Мы знаем, что два тысячелетия назад было великое переселение народов. Если же основываться на датировке самих лабиринтов, то одни считают, что их строили не более трех тысяч лет назад, а Другие — пять тысяч. Очевидно, что надо лабиринты «привязывать» к стоянкам неолитических охотников. И мы — я имею в виду секцию краеведения Северного филиала Географического общества СССР, председателем которой я являюсь, это Делаем. Разработали свою методику и сейчас исследовали все известные лабиринты на Соловецких островах и на Кольском побережье. И доказали, что все древние лабиринты имеют равномерную по ширине «дорожку» в 15–20 сантиметров, ограниченную одной или двумя стенками спиралей, а специальные камни-наполнители регулируют ее ширину и плавность поворотов…

— Извините, Владимир Афанасьевич, но я все равно не понимаю: при чем здесь камни-наполнители и арийцы, индийские веды и «равномерные по ширине „дорожки“»? Вслед за Мулло вы утверждаете, что лабиринты — это схемы рыболовных ловушек или даже древних нерестилищ. Но ведь надежнее и проще бы эту схему-чертеж выбить на скале, чем выкладывать камнями — на морском мысу. Это первое.