«Уважаемые пассажиры. Через десять минут наш самолет произведет посадку в аэропорту города Архангельска. Температура воздуха в Архангельске 24 градуса тепла…»

Я откидываюсь на спинку кресла и рукой прикрываю глаза от бьющего в иллюминатор света. Часы показывают полночь. Растет — приближается земля, и вдруг, словно проснувшаяся кошка, встает и прогибается, стараясь дотронуться острыми шерстинками лесов до горящей вполнакала лампы-солнца. Но солнце скатывается к горизонту, становится все меньше, все краснее и одновременно с самолетом замирает, оставшись где-то там, в самом начале взлетно-посадочной полосы.

Десять минут заката.

Полтора часа лета от Петрозаводска до Архангельска.

И час ожидания редкого ночного автобуса в город…

Вот она, проза быстротекущей жизни. Лишь немного обидно за наш скоростной век, в котором, казалось бы, нет места раздумьям и сомненьям. Может, оно и правильно? Но все же я рискну не торопясь рассказать о переходе под парусами из Петрозаводска в Архангельск. И вспомню другой закат и другой восход в общем-то равнодушного к нашей суете светила…

На Онежском озере штиль. И если на широте Мурманска, а тем более где-то у туманного Шпицбергена, хозяйничает полярный день, то здесь в полночь раскаленный диск солнца на глазах сползает к едва различимому берегу, над которым провисли легкие длинные облака. И кажется, что это не солнце вошло в облака, а современный авиалайнер пошел на посадку и через минуту уже скрылся, оставив на горизонте лишь причудливо изогнутые облака-крылья. Интересно, с чем сравнили бы этот закат древние мореходы? С горящим в последних лучах светила крылом чайки? Или со спинным плавником сопровождающей судно белухи?