На географических картах остров давно уже не значится «белым пятном». Описанию его природы, недр, истории изучения и освоения посвящены многие десятки статей и книг, и, тем не менее, он продолжает привлекать исследователей. Почти каждое лето здесь можно встретить какую-нибудь экспедицию (появление их островитяне считают обычным сезонным явлением, как, скажем, таяние снега или прилет птиц). Сюда приезжают географы и геологи, климатологи и этнографы. Но, пожалуй, особенно интересен остров Врангеля для зоолога. Правда, обитающих здесь животных, как правило, можно встретить и в других частях Арктики, но зато в фауне острова есть ряд местных подвидов птиц, насекомых и т. д., и при этом некоторые из них только здесь достигают очень высокой концентрации или встречаются в необычных для высоких широт сочетаниях. В самом деле, здесь, на острове, крупнейшие на земном шаре «родильный дом» белых медведей, гнездовая колония белых гусей, береговое лежбище моржей. Большие птичьи базары острова по составу и образу жизни их обитателей могли бы считаться типично арктическими, но на них гнездятся, например, беринговы бакланы — пернатые, характерные лишь для побережий северной части Тихого океана. По соседству с черными казарками, аборигенами самых высоких широт Арктики, выращивают птенцов чечетки, свойственные гораздо более южным районам… Попасть сюда, познакомиться со здешней природой, особенно с жизнью пернатых и четвероногих обитателей, было моим давним желанием. Впервые оно осуществилось летом 1960 г. Кратковременная поездка еще сильнее разожгла мой интерес к острову. Если действительно существует «полярный микроб», способный заразить человека неизлечимой тягой к арктическим просторам, заставляющей его возвращаться сюда вновь и вновь, то на острове Врангеля подобное «болезнетворное начало» представлено, несомненно, одной из самых «вредных» разновидностей. И не удивительно, что я оказался здесь снова. В следующий раз я попал на остров в 1964, а затем в 1969 г., как участник небольших по составу биологических экспедиций.