К концу лета, в середине сентября, нагрузив ладью звериным салом, шкурами, гагачьим пухом и моржовой костью, груманланы отправляются обратно. Вы представляете себе, как после года цинги, жирника с ворванью, борьбы со льдами входят они в Двину и поднимаются к Архангельску! Харитонов живо описывает, как они пляшут и поют, пока ладья идет по Двине. К сожалению, из грумантских песен у него приведен только один отрывок:
И действительно, снова водка льется струей, пока не иссякнут 50—200 рублей (ассигнациями), которые получал груманлан за год работы. А потом — снова на Грумант.
В бесконечные темные месяцы, проведенные груманлинами в вязаньи и развязывании узлов, сложили они ряд легенд. Некоторые из них, приведенные у Харитонова, очень странны для русского фольклора и, вероятно, находятся под влиянием соседних скандинавов.
Любопытна легенда о Грумантском Псе, злом духе Шпицбергена, столь чуждая нашей мифологии, где собака — пособник человека.
«В воображении груманланов этот пес — создание злое и гордое. Груманланы говорят, что если партия промышленников при первом шаге на остров убьет оленя-самца и тело его бросит на утес, называемый «болван без шапки», то этим самым она, не скажу обезоружит, но несколько задобрит Грумантского Пса.
Грумантский Пес живет в каменных расщелинах утесов Шпицбергена, не скучая: он всегда окружен несколькими сестрами старухи-цинги. Иногда видят его промышленники в карбасе вместе с красавицами сестрами. Груманланы, описывая Грумантского Пса, представляют его совершенным человеком, не лишая и человеческих слабостей, как-то пьянства. Грумантский Пес, по рассказам крестьян, имеет способность гулять ветром по водам океана. Так, если у него оскудеет годичный запас вина, он перелетает северным ветром на Нордкап и выжидает там судов с ромом и спиртом. Когда суда, нагруженные этим добром, подплывают к Нордкапу, он надувает паруса их резким южным ветром, ломает снасти, разметывает суда по доскам и плавающие бочки с ромом и спиртом гонит волнами на свой каменный остров…