Русские поморы, однако, были гораздо храбрее. Мы не знаем точно, когда они начали посещать Шпицберген; некоторые историки считают, что, судя по развитию полярного мореплавания, они должны были в погоне за морским зверем появиться в шпицбергенских водах уже в XII или XIII в. В это время началось освоение Мурманского побережья выходцами из Новгорода и с берегов Двины, стали все более оживленными морские плавания, сначала вдоль берегов Кольского полуострова, а потом и дальше в море.

Достоверные сведения о русских промыслах на Шпицбергене мы имеем только для XVIII и первой половины XIX в.

В Архангельской области среди поморов возникла особая «специальность» — груманланы (от древнего русского названия Шпицбергена — Грумант или Груланд). Груманланы уходили на целый год под руководством опытного кормщика на Шпицберген, зимовали там в избах, главным образом на берегах большого острова — Западный Шпицберген, частью на восточных — Эдж, Баренца и даже на Северо-Восточной Земле. Эти зимовки, проходившие в очень тяжелых условиях, при трехмесячной ночи, кончались иногда трагически — люди погибали от цинги.

О жизни груманланов на Шпицбергене создавались легенды, сказания, песни. Некоторые из них были собраны и опубликованы в прошлом веке (С. Огородников, 1889 и А. Харитонов, 1849). Они настолько интересны, что стоит остановиться на них.

Груманланы ездили не от себя — их отправлял на ладье богатый хозяин. Начальник над ладьей — лоцман, «носник» или «кормщик». Он руководит промыслами, на его ответственности и провиант и добытые товары. Пропьянствовав неделю или две, груманланы около Ильина дня (20 июля) отправляются в путь. По дороге заходят в Варгаев (Вардё), где опять «закуделят», а кормщик продаст в это время часть хозяйских харчей, которые он сочтет избыточными.