Ветер совсем слабый, и мы идем на двойных стакселях. Встречных судов нет. Но сон тревожный, чуткий. Это всегда так. Встаем по пять-шесть раз за ночь, прислушиваемся. Слух обострен до предела. Я, даже находясь в рубке, слышала шум какой-то рыбацкой лодки, который и снаружи-то едва различишь. Ночь сырая и туманная. Следующий день снова прошел в заботах: перекладывала багаж, убиралась, отыскивала лучшие места для каждой вещи. Вокруг нас – ковер из рыб. Солнце «кусается» жестоко, и мы не осмеливаемся раздеться. Но ходим босиком, и ноги моментально превратились в открытые раны.

Вечером говорила с Хуаном из Буэнос-Айреса. Он, оказывается, бывший аргентинский посол в Лиме. Очень обрадовался. Я, кажется, пристрастилась к радиолюбительству. С раннего утра в голове одно: скорее бы вечер, чтобы с кем-нибудь поболтать. Я уже не говорю о реакции тех, с кем устанавливаю радиосвязь. Как только услышат о лодке, экспедиции, Тихом океане, приходят в восторг и могут говорить с тобой хоть до утра. Я же, к сожалению, ограничена возможностями аккумулятора. Рация работает чудесно. Не пропал даром труд, который в нее вложил Стефан Калоянов. Ночью ветер слегка усилился. Убрали двойные стаксели и установили вахту у руля. Опять сменяемся через каждые четыре часа. С 8 часов вечера до 12 ночи – я, с 12 до 4 утра – Дончо, с 4 до 8 – я и т. д.