Последнее относилось именно к нему, Женьке. Он начал привычно:
— Солнечный круг, небо вокруг…
— …это рисунок мальчишки, — подхватил строй.
Женька поморщился. Казалось, что песню, звонкую и яркую, разбили на сотню осколков, и теперь они перекатываются не в такт, не к месту. Он попытался вывести ее:
— Нарисовал он на листке…
Но его уже никто не слышал. И Женька обреченно забубнил вместе со всеми, хватая стылый воздух ртом:
— Пусть всегда будет мама, пусть всегда буду я…
Глава 3
Но есть душа!
Женька отчаянно торопился в детдом. Опоздает — к Алене больше не пустят. А Алена Дмитриевна — она такая, такая… ух! как в старом фильме, где у всех людей лица светлые. В пятницу оглушила Женьку неожиданным счастьем:
— Пойдешь ко мне в гости? На выходные?
Женька, ополоумевший от радости, не успел придумать достойного ответа — только закивал, как китайский болванчик. Алена рассмеялась:
— Все ясно. Собирайся.
А что собирать? Все на нем.
Перед торжественной линейкой по случаю открытия учебного года Алена впервые примерила туфли на шпильке. Очень хотелось быть особенно красивой для всех этих одинаковых и таких разных мальчишек и девчонок. Она шагала мимо длинных рядов воспитанников и воспитанниц и улыбалась, а у самого крыльца вдруг рухнула на землю, неловко подвернув ногу. Строй сдержанно хихикнул, Алена попыталась подняться, но подвели каблуки. Тогда и метнулся к ней маленький, худенький, смуглый до черноты мальчишка. Протянул руку:
— Вставайте!
Он смотрел очень серьезно, настороженно, совершенно не по-детски, точно чувствовал опасность и был готов защищаться.
— Здорово я брякнулась? — спросила девушка.
Мальчишка просиял озорной белозубой улыбкой, будто душу свою распахнул доверчиво. Так кулак разжимают, в котором жука держат: на вот тебе небо! Лети!