После разговора с Владленом Николаевичем она написала в углу: «Настоящий педагог не имеет права заводить любимчиков». Поставила восклицательный знак, подумала и добавила еще два.

Утром она улыбалась всем детям совершенно одинаково. А глазами упорно искала Женьку Бригунца.

Женька замер у освещенной витрины универмага. За стеклом застыли манекены: мужчины в костюмах с галстуками, женщины в коротких юбках и пиджаках с немыслимо широкими плечами, в широкополых шляпах. Они напоминали мальчику инопланетян: слишком чистые и красивые для темного городского ноября. Женька представил себе, как однажды он вырастет, заработает много денег и купит Алене и пиджак, и юбку, и шляпу. Наверное, она обрадуется.

— Ну что, погнали? — подмигнул он расплывчатому отражению.

Отражение подмигнуло в ответ, запустило руку за пазуху и поправило под ремнем Аленину книжку.

И когда Женька прикоснулся к гладкому переплету, ему внезапно стало стыдно. Непростой разговор у них вышел в пятницу. Всю дорогу, пока добирались на дребезжащем троллейбусе, и потом, пока шли мимо гаражей и пятиэтажек, он думал, что бы такое сказать Алене, чтоб не показаться ей совсем несмышленым малышом. У взрослых парней разговоры другие. Сказал…

— А я знаю, чего вы одна! — возвестил он, бросая в таз очищенную картофелину.

Алена отвлеклась от приготовления салата и удивленно вскинула брови:

— Ну, и почему же?

И Женька ляпнул:

— Да кто же вас трахнуть решится, вы ж такая, такая… красивая. Таких, поди, и это… нельзя.

Алена как-то сникла и растерянно опустилась на табурет.

— Это у вас «трахнуть» называется?

— Да, — серьезно подтвердил Женька. — Ну, не только так. Много там словечек разных: натянуть, загнуть.

— Загнуть?

— Поиметь, загнать, палку кинуть, — перечислял он самозабвенно.

Хлоп. Теплая ладошка, пахнущая луком, зажала рот накрепко: