Как-то на Рождество мне подарили игрушечный автомат. Когда я нажимал на курок, он издавал точно такой же звук, что и трещотка. Я решил, что возьму его в следующий раз на домашний матч и буду трещать, как все остальные «трещоточники». Даже не знаю почему, но мне жутко этого хотелось, и когда мы с папой отправились в пешую двадцатиминутную прогулку на стадион, я держал в руках игрушечный автомат. Не успели мы дойти до турникетов, как ребята намного старше меня увидели автомат и подняли руки вверх с криками: «Не стреляй! Не стреляй!» И тут же все взгляды обратились на меня. Все смеялись. Я чувствовал себя униженным, испуганным и нелепым одновременно. Это быстро закончилось, но люди в очереди за нами отпустили еще пару шуток по поводу автомата. Я был в смятении, до истерики боясь, что когда мы пройдем на стадион, вся толпа обернется на меня и закричит «Не стреляй! Не стреляй!»
Я посмотрел на отца, он улыбался кому-то из шутников. Ему-то что — это была не его идея взять автомат. И что это за идея такая?! О чем я только думал?
Я попросил отца забрать у меня автомат и спрятать под пальто. Он сказал, чтобы я не глупил, но когда я попросил его снова, и он увидел навернувшиеся на мои глаза слезы, то сделал то, что любой отец должен сделать в такой ситуации — он смотрел футбольный матч с игрушечным автоматом в руках.
И сейчас я начинал чувствовать себя так, будто меня ждал столь же великий позор. Едва я начну катить свой холодильник к обочине, чтобы поймать машину, кто-нибудь отпустит колкость, и на этом все закончится — вся авантюра рассыплется в пух и прах в начале пути. И рядом не будет отца, чтобы пережить за меня смущение. Думаю, это взросление — приходится самому держать игрушечный автомат. Или быть, как все, и играть с ним дома, а холодильники держать на кухне.