— Киеран, парень с холодильником хочет поймать машину?

— Да, видимо.

В тоне Киерана не было ничего, что хоть как-то походило бы на удивление. Я, очевидно, оказался в стране, где понятие «эксцентричный» включало в себя больше, чем я привык думать.

Прошли годы (всегда хотел написать эту фразу). Музыкальный конкурс стал анекдотом, который разряжал атмосферу на званых ужинах приблизительно раз в два года, и упоминание об автостопщике с холодильником всегда сопровождало его в качестве эпилога. Не знаю, почему, но образ этого человека с большим белым другом оставил неизгладимый след в моей памяти. Я все еще видел его у дороги, и на его лице было некое выражение предельной уверенности в том, что наличие холодильника ни в коем случае не умаляет его шансы поймать машину. Порой я начинал Думать, что это плод моего воображения, но нет, Киеран тоже был свидетелем чуда.

Если бы не Киеран, я бы позволил своему воображению развить образ Человека-с-Холодильником в некое подобие духовного откровения; в видение, в ангела, который мне явился как символ оптимизма в суровом циничном мире. Я мог бы быть апостолом, который разносил бы весть о том, что все мы можем транспортировать нашу ношу по жизни с легкостью «Человека-с-Холодильником», если только поверим в то, что наш ближний остановится и поможет на нашем пути. Я мог бы раздавать листовки у железнодорожных станций и организовывать собрания, постоянно набирая последователей и приверженцев утопии, в которой, открывая дверцу, ты видишь свет, озаривший твои продукты и весь чудный мир.

Либо я просто мог бы взять себя в руки.