К весне в Печору должны были съехаться снова Дмитрий Кравченко, Аркадий Корольков и Владимир Савельев, сменивший Сережу Красносельского, который от новой поездки отказался.

Чуть сутуловатый, тихий, рано начавший лысеть Володя Савельев, инженер одного из московских научно-исследовательских институтов, кажется, дальше Можайска никуда и никогда не выезжал. Типичное дитя большого города, он не умел чистить рыбу, варить кашу, понимать с полуслова товарища, особенно на привалах, когда требовалась большая расторопность, чтобы засветло разбить палатку, набрать дров, зажечь костер, запастись водой для чая, найти в рюкзаках сухари и кружки. Склонный более к созерцательности, чем к какой-либо деятельности, он себе на удивление решился поплыть с Димой. Оставалось гадать, чем руководствовался и Дима, когда соглашался взять с собой Володю.

Аркадий Корольков опять мог потратить на поездку только свое отпускное время и где-то на полпути должен был покинуть «Замору». Требовалась замена, поэтому Дима обратился в «Вокруг света» с просьбой «дать человека». Заодно с помощью журнала он хотел обзавестись необходимыми для похода в морях Арктики документами.

Редакцию настораживало, что свою экспедицию Кравченко предполагал осуществить на крошечном катерке. Ведь это был немалый риск. Здесь требовалась большая и тщательная подготовка. Первый этап путешествия «Заморы» по рекам и Белому морю прошел более или менее благополучно лишь потому, что был самым легким. Дальше шло Карское море — оно пострашнее. Да и берега были уже менее заселены, на чью-то помощь рассчитывать не приходилось.

Но Дима уверял, что катер строился на совесть и вполне приспособлен для плавания по северным морям, благо никто из сотрудников журнала «Замору» в глаза не видел, а предусмотрительный Дима не показывал ее фотографий. По московским улицам неслись шалые ручьи, горячо светило весеннее солнце, обещая хорошее лето. «Катер в Печоре, и мы все равно пойдем», — настаивал Дима.