Все выпили. Худ взглянул на Хорнблоуэра — снова его черед. Хорнблоуэр встал, держа в руке бокал, и начал:

— Здоровье Его Христианнейшего Величества. Его Католического Величества. Его Благовернейшего Величества… — С Францией, Испанией и Португалией покончено. — Его Величества короля Нидерланского… — Под страхом смерти он не вспомнил бы, кто идет следом. Джерард, поймав его отчаянный взгляд, выразительно указал большим пальцем. — Его Величества короля Шведского, — выдохнул Хорнблоуэр. — Его Величества короля Прусского. — Успокоительный кивок Джерарда. Значит, он перечислил все представленные за столом государства. Хорнблоуэр выудил из водоворота мыслей заключительное:

— Долгих лет царствования Их Величествам к вящей чести и славе.

С этим все, можно сесть. Поднялся губернатор и заговорил выспренне — до Хорнблоуэра дошло, что сейчас будут пить за его здоровье. Он постарался вникнуть. Когда губернатор упомянул оборону Нового Орлеана «от вотще осаждавших его обманутых орд», все взгляды устремились на Хорнблоуэра — тема эта должна была возникнуть неизбежно, хотя со времени осады города англичанами прошло уже больше шести лет. Хорнблоуэр натужно улыбнулся. Губернатор, наконец, приблизился к концу речи.

— Позвольте к пожеланиями его милости здравствовать присовокупить тост за Британский флот.

Когда затих одобрительный гул, Хорнблоуэр снова встал.

— Спасибо за неожиданную честь. — Он сглотнул, придумывая, что сказать дальше. — Присовокупив же к моему имени название флота, коему мне посчастливилось отдать долгие годы, Его Превосходительство оказал мне честь еще большую, за что я столь же глубоко признателен. Не успел он сесть, начали подниматься дамы; пришлось стоять, покуда они не удалились. Вышколенные лакеи молниеносно убрали со стола. Мужчины сели теснее, графин пошел по кругу. Только наполнили бокалы, как Худ заговорил с одним из торговцев о видах на урожай хлопка. С этой безопасной почвы он рассчитывал предпринять осторожные вылазки в более опасную область международных отношений. Однако через несколько секунд вошел дворецкий и что-то зашептал Худу. Тот выслушал и тут же обратился к французскому консулу. Вотур явно встревожился и встал.