— Я приказал подать экипаж, милорд, — сказал Худ. — Извини, дорогая, мы отбываем без церемоний.

Трое мужчин поспешно откланялись. Дворецкий ждал со шляпами; у дверей стоял экипаж.

— Груз они подняли на борт еще до рассвета, — сказал Худ. — Мой человек с докладом ждет у вас на корабле.

— Может быть, он что-то прояснит, — сказал Хорнблоуэр.

Экипаж, раскачиваясь, двинулся по улице.

— Позволите высказать предположение, милорд? — спросил Джерард.

— Да. Какое?

— Что бы ни замыслил Камброн, Вотур с ним в сговоре, милорд. А он служит французскому правительству.

— Вы правы. Бурбоны всюду суют нос, — задумчиво проговорил Худ. — Боятся упустить свое. Можно подумать, мы их разбили при Ватерлоо, а не Бони.

Копыта застучали звонче — экипаж въехал на пирс. Остановился. Худ открыл дверцу прежде, чем лакей успел соскочить с запяток, но когда они вылезали из экипажа, он уже стоял перед дверцей со шляпой в руке, поблескивая темной кожей в свете висящего на козлах фонаря.

— Жди, — бросил Худ. Они чуть не бегом кинулись к освещенным фонарем сходням, два матроса якорной вахты при их появлении вытянулись по струнке.

— Мистер Харкорт! — крикнул Хорнблоуэр, едва ступив на палубу — ему было не до церемоний.

Возле трапа горел свет — там же был и Харкорт.

— Здесь, милорд.

Хорнблоуэр вбежал в кормовую каюту. С палубного бимса свисал зажженный фонарь, второй принес Джерард.

— Докладывайте, мистер Харкорт.

— »Дерзкий» снялся с якоря в пять склянок первой вахты, милорд. Его тянули два буксира.

— Знаю. Что еще?

— Лихтер с грузом подошел к борту в начале второй собачьей вахты. Сразу, как стемнело, милорд.

Низенький чернявый мужчина незаметно вошел в каюту и остался стоять в тени.

— Ну?

— Джентльмен, которого прислал мистер Худ, вместе со мной наблюдал за погрузкой, милорд.

— Что грузили?

— Я считал по мере погрузки. У них на бизань-штаге горели огни.