Приказы уйдут из Нового Орлеана не раньше завтрашнего утра, повезет их тихоходное купеческое судно — пока они доберутся до эскадры, Камброн сто раз исполнит задуманное. И все же не следовало пренебрегать даже и такой возможностью. Хорнблоуэр потной рукой подписал двадцать копий приказов, проследил, как их запечатали, и вручил Худу. Прежде чем консул ступил на сходни, они обменялись рукопожатиями.

— По-моему, милорд, Камброн направляется в Порт-о-Пренс или Гавану. Между Порт-о-Пренсом и Гаваной — более тысячи миль.

— А может, в Картахену или Ла-Гуайру? — спросил Хорнблоуэр с иронией. Между ними тоже тысячи миль, равно как и от них до Гаваны.

— Вполне возможно, — отвечал Худ, словно не замечая иронии. Однако нельзя сказать, что он вовсе не сочувствовал Хорнблоуэру, поскольку продолжил: — Как бы там ни было, милорд, желаю успеха. Я уверен, ваша милость его добьется. «Краб» отшвартовался. «Темерер» взял его на буксир и запыхал смешанными с искрами дымом, чем крайне возмутил Харкорта. Опасаясь не только пожара, но и пятен на безупречной палубе, тот приказал матросам помпами качать воду на палубу и такелаж.

— Завтрак, милорд? — спросил Джерард.

Завтрак? Был час пополудни. Хорнблоуэр не спал ночь. Вчера он выпил лишнего, утро провел в хлопотах и тревоге; тревога не отпускала и сейчас. Первым его движением было отказаться, потом он вспомнил, что вчера (неужели только вчера? казалось, прошла неделя) ворчал на задержку с завтраком. Нельзя столь явно обнаруживать человеческие слабости.

— Конечно. Можно было подать и пораньше, мистер Джерард, — проворчал он, надеясь, что раздражение в его голосе сойдет за досаду проголодавшегося человека.

— Есть, милорд, — отвечал Джерард.

Он уже несколько месяцев служил под началом у Хорнблоуэр и знал его настроения не хуже любящей жены. Знал он и природную доброту Хорнблоуэра. Должность свою он получил как сын старого друга, хотя служить у легендарного Хорнблоуэра мечтали адмиральские и герцогские сынки.