Особенно приятно чувствовать все это, когда работает веслами кто-то другой.

— Нет! — Выдохнул вдруг Серега и перестал грести. — Я так не могу! Кранты рыбалке!

С места, где мы проплывали, был виден наш дом. От него по полузатопленной луговине мчался Кид — вислоухий потомок овчарки и эрдельтерьера, такой же бездельник и разгильдяй, как и мы с Серегой. На мгновение он исчез, скрывшись за высоким берегом, и вскоре мы увидели его в двадцати метрах ниже лодки. Он выбежал по небольшой ложбинке к воде, покрутил головой, понюхал воздух, увидел нас, чуть порыскал по берегу и бросился в воду.

— О-о-о… — Протянул Серега. Два самых важных рыбацких предмета — резиновая лодка и небольшая сетка принадлежали ему. И оба могли пострадать от Кида.

Серега достал сигарету и закурил. Неистово перебирая лапами, Кид приближался к лодке. Как только он ткнулся носом в борт, Серега показал ему кулак и сказал коротко:

— По мордасам!

Пес развернулся и стал плавать вокруг. Мой напарник взялся за весла и мы снова прибавили ходу.

Когда Кид немного поотстал, я вспомнил, как дрожал сам минут десять назад и подивился собачьему терпению и устойчивости к холоду. Все расстояние, которое нам предстояло проплыть, было около километра. Поскольку мы плыли по течению, по быстрой весенней воде, реальное расстояние, которое проплывет Кид, будет метров четыреста-пятьсот. Это с собачьей скоростью!

— Ты смотри! Не вылазит! — удивился Серега, — все, что-ли проплывет?

Меня вдруг взяла злоба на собачью дурь. Понимает ли он, что делает?

— Пошел домой! — я махнул на Кида удилищем. Тот болтанулся в воде, чуть изменив курс.

— Замерзнешь, дурак! Урод! Пошел! — я махал на него всем, что было в руках. Он увернулся пару раз от вероятных ударов и упрямо продолжал плыть за нами.

— Это не собака… Настоящей собаке скажешь сидеть, она — сидит, скажешь домой — она — домой, а это… — прокомментировал Серега.